Алексей Хабатюк: Мы попали в идеальный энергетический шторм

Какие проблемы есть в начале отопительного сезона в энергетике, сможет ли атомная​ генерация спасти Украину от всех энергетических проблем, хватит ли нам газа и что должны делать ответственные лица, чтобы чтобы сберечь запасы угля и не допустить отключения электроэнергии и тепла – в интервью для Kosatka.Media рассказал эксперт по энергетике Алексей Хабатюк.

– В Украине говорят об энергетическом кризисе. Запрос "веерные отключения света в украине 2021" бьет в Google все рекорды. Министр же энергетики успокаивает украинцев тем, что атомная генерация выручит страну. Это действительно решит все проблемы?

– Просто пройти на атомной генерации зиму – нереально. Атомная генерация хороша тем, что она стабильна. Но в этом и ее проблема – энергия на протяжении суток и года не потребляется равномерно. И чтобы сглаживать взлеты и падения в потреблении, все равно нужны тепловые блоки. Гидроэлектростанции и гидроаккумулирующие станции сами с этой задачей не справятся.

Вторая проблема атомки – ее большая мощность. Выпадение из работы одного энергоблока АЭС ведет к необходимости включать большое количество тепловых блоков и гидрогенерацию.

Нужна балансировка – поставлять электроэнергию из атомки, но при этом иметь резервы, чтобы в случае выпадения блока не отключать потребителей и не вводить график ограничения мощности или график аварийных отключений.

– Зачем же заявления о 14 блоках АЭС, которые будут вместе работать зимой?

– Трудно сказать. Этот вопрос нужно задавать не министерству, а Укрэнерго, главному диспетчеру. Он единственный, по-моему, может профессионально, адекватно ответить на этот вопрос.

И он единственный будет нести единоличную ответственность за выбор режима и набор генерирующих мощностей, которые будут выбираться ежесуточно в каждый час.

– К слову об Укрэнерго. В одном из своих постов вы писали, что они «перестали наделять эпитетами» ситуацию с запасами угля. Почему они так поступили?

– Всю осень Укрэнерго в своих еженедельных аналитических отчетах оценивало запас угля. Отчет публиковался всегда с графиком и сопровождался сравнениями: сколько было на прошлый год, соответствует ли это гарантированным запасам, графику накопления, утвержденному Минэнерго. В прошлом еженедельном отчете график и сравнение просто исчезли.

Это всегда привлекает внимание, потому что это выглядит немного как страусиная информационная политика. Уверен, что Укрэнерго не самостоятельно принимало решение об удалении этого графика и этих фраз, это в других кабинетах принималось.

– А запасы тем временем продолжают таять?

– Да, запасы угля на тэс Украины на сегодня срабатываются. Но электроэнергетика – лишь часть большой проблемы, среди которой мы оказались. И дело не в энергетике, а в глобальном геополитическом поле. Мы попали в некий идеальный энергетический шторм.

Это произошло как по вине руководства страны и отрасли, так и на фоне общемирового энергетического кризиса. США она задела меньше, это больше европейско-азиатская проблема. В Европе цены на газ отличаются от прошлогодних в более чем 20 раз. Наименьшая цена в прошлом году была на бирже меньше €4 за МВт•ч, в этом году – за 100. То же с углем, он стоил €40, в этом году – было и больше 200. Хотя сейчас цены и уменьшились, но все равно остаются высокими.

И на этом фоне у нас не обошлось без внутренних проблем. Вмешательство в регулирование энергетики приобрело катастрофические признаки, когда вручную регулировались цены на газ, перераспределялись финансовые потоки, придерживали прайс-кепы на РДН. Это все усугубило финансовые проблемы генерации, в том числе и государственной.

«Помог» и кризис прошлого отопительного сезона. Начиная с конца января и в феврале Центрэнерго перешло на работу на газ и фактически создало долг в миллиард гривен перед Нафтогазом, до сих пор за него не рассчитавшись.

Не улучшила ситуацию и авария на Славянской ТЭС в середине января, когда имевший проблему с турбиной блок 600 МВт стал на длительный ремонт.

Затем последовали проблемы с ценами на уголь. Государственные шахты не выполняли заказ, и уголь начали закупать уже после того, как он ощутимо подорожал на мировых рынках. Все это вымыло деньги.

И на внешнем фронте у нас ситуация уже много лет нерадостная – зависимость от России, Белоруссии через энергосистему. И очень странные заявления были последние несколько недель относительно того, что Энергоатом вышел на аукцион за пересечение Украина – Белоруссия, и считает это резервами мощности, которые позволят ему пройти отопительный сезон.

Читайте также: БЕЗ УГЛЯ И СВЕТА: КАКОЙ МОЖЕТ БЫТЬ ЗИМА В УКРАИНЕ

– То есть этот аукцион не поможет, по вашему мнению?

– Надеяться на врага в резервах – как минимум странно. У нас были газовые кризисы в 2006, 2009, 2014, 2018, спровоцированные с одной стороны – со стороны России.

И после них надеяться, что Россия, или Беларусь (а в этом случае это одно и то же) начнет выполнять свои обязательства – странно.

Да, этим ресурсом можно воспользоваться, когда это вопрос выживания. Но этот ресурс может быть перекрыт в любой момент. И считать его как резервы – глупо. Есть возможность брать – берем, закрываем часть баланса, экономим на угле или газе.

И здесь еще вопрос – каким графиком будут поставлять? Никто не видел контракта: насколько я знаю, контрактов и нет. Только занимаются сейчас этим вопросом. Потому что Энергоатом мощность выкупил, но ничего не импортирует. А ровный график нам не очень-то и нужен. Нам нужно, чтобы дополнительные поставки были во времена пикового потребления. А ровный график вытесняет саму же нашу атомку из баланса.

Есть идея на рынке, почему это вообще произошло – чтобы другие игроки не выкупили пересечение. Это такой способ блокировки. Но при цене около 1100 за МВт•ч – это пересечение стоило Энергоатому до 1 млрд грн. Это очень дорогое удовольствие.

– И все это – на фоне подготовки к запланированному тестированию системы перед синхронизацией с ENTSO-E. Насколько для нас усложняется этот процесс?

– Это очень удобная для России точка удара. И к этому нужно быть готовым, в первую очередь – информационно.

Ничего страшного не произойдет, когда в этом изолированном режиме, например, выпадет какой-нибудь энергоблок. Для нас и для Европы это традиционно... Ну, выпал – принимаются меры. Если есть, что поднять по мощности – поднимаем, нет – начинаем ограничивать потребление. Срабатывает система автоматики.

Хуже другое – это будет все возвращено в информационную плоскость. Будет дезинформация, возмущение населения. А оно жило в хорошем настроении, ему рассказывали, что у нас все хорошо, проблем нет, угля много, газом все хранилища заполнены. И отключение станет неожиданностью. К этому нужно очень серьезно относиться – войны перешли из физических в информационные плоскости.

И после рассинхронизации с Россией и работы в автономном режиме возникнет еще один проблемный вопрос – обратная синхронизация. То есть мы отделились, поработали 5 дней, все хорошо или плохо, не важно – и нам нужно снова вернуться в синхронный режим с Беларусью и Россией. А они могут этого просто не допустить. Это же вопрос геополитики и имперских настроений. Там давно уже нет экономики.

Если не удастся синхронизироваться назад – придется тянуть дальше в автономном, изолированном режиме. А это резервы, топливо, все нужно будет задействовать. Если нет – ограничивать потребление. И это более проблемный вопрос, чем сама работа в автономном режиме для тестирования. Там уже пойдет вопрос «на износ».

Читайте также: АУРА САБАДУС ICIS: УКРАИНА СОЗДАЛА САМЫЙ ЭФФЕКТИВНЫЙ ЭНЕРГОРЫНОК В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ

 – В ноябре Украина уже дважды просила аварийную помощь по получению электроэнергии у Беларуси и Словакии. Чем объяснить, что она пригодилась при относительно теплой погоде?

– Ответить на вопрос – а что произошло в конкретный день, в конкретный час, может только диспетчер. Только он имеет на руках всю полноту информации о состоянии энергосистемы на тот момент: какие мощности были, что вышло в поднявшийся аварийный ремонт, а мало бы.

Относительно почему так произошло – есть разные заявления. Со стороны Укрэнерго раздаются обвинения в адрес тепловой генерации, в частности, ДТЭК, который в ответ говорит, что «нет, у нас все нормально».

И такие взаимные обвинения ни к чему хорошему не ведут. Энергосистема – это единственный организм. Чем меньше в ней мощностей, готовых принять нагрузку, тем больше ты зависишь от тех, которые у тебя есть. Если у меня в системе условно 30 единиц оборудования, то я мог бы из них выбирать. А если 10 – мне нужно все 10 поднять.

У нас ситуация объективно такая: у государственной генерации 3 станции, которые фактически без топлива. Запасть его не смогли по объективным причинам. Таким же, как и у частной.

Государство до последнего тянуло с ценовыми прайс-кепами. Тепловой генерации не позволяли выставлять более высокие цены на электроэнергию, когда цены на уголь уже давно пошли вверх. Поэтому генерация срабатывала тот уголь, который у него был, не заказывая новый. Зачем же контрактовать, условно, по 200, если в цене не получается «вылезти» выше 80. Нет дураков, как говорится. Это бизнес – все стороны должны оценивать свои профиты и потери.

Сейчас все поняли – уголь не привезти быстро. Да, по морю идут 5 кораблей – это 250-300 тысяч тонн, которых хватит на 6 суток в текущем режиме. Молчу уже о морозах. Уголь должен идти к нам постоянно, чтобы тепловые электростанции работали хотя бы с колес, не говоря уже о запасах.

– У правительства есть задумка использовать газ вместо угля на ТЭС. Может ли это улучшить ситуацию?

– Минэнерго вводит новую вспомогательную услугу на рынке – содержание резервов на топливе, отличном от угля. Имеются в виду природный газ и мазут.

Смысл очень прост – хотят запустить блоки газа и платить определенную сумму за вспомогательные услуги, 2500 грн за МВт. Хотя по факту это не совсем резервы, потому что оплачивать эту электроэнергию будут после ее выработки. И де-факто выходит, что это доплата к сегодняшней сумме оплаты за электроэнергию.

То есть тогда не хотели платить угольной генерации, чтобы она купила уголь, а теперь придется заплатить за электроэнергию из еще более дорогого газа. И фактически средняя цена получается немалой – 6,5 грн/кВт•ч.

– А хватит ли нам тогда газа?

– Это вторая проблема. На сегодняшний день у нас в хранилищах примерно 18 млрд кубометров газа. Если работать на газе всем ТЭС плюс ТЭЦ – топлива тратится много, и на февраль-март, когда наиболее критическая ситуация с морозами, может просто не хватать мощности на подъем газа из хранилищ. А есть высокая вероятность, что эта потребность возникнет. Ранее для этого использовали импорт, позволяющий закрыть текущую потребность. Но сейчас импорта нет, срабатываем хранилища.

И не забываем о политической составляющей – Северный поток-2. Россияне любыми средствами будут стараться запустить его. Сейчас они занимаются чистым саботажем – ограничивают снабжение, не заполнили свои хранилища в Евросоюзе, держа тем самым высокие цены в Европе. Таким образом, закрывают как свои коммерческие интересы, отражая прошлогодние потери, плюс просто давят на Европу. Это создает проблемы для европейских политиков со стороны электората, им нужно что-то делать.

А Россия ставит прямое условие – вы нам позволяете Северный поток – 2 вне правил, а мы вам – газ. Когда это противостояние достигнет пика, транзит через Украину будет просто остановлен, поэтому у Украины может возникнуть серьезная проблема зимой. Уже сейчас уходит 40 млн кубометров в сутки, при контрактных 110. И этот объем постоянно снижается.

Если прекратится транзит – возникнут проблемы со снабжением внутренних потребителей, с виртуальным и физическим реверсом. Соответственно, нужно будет поднимать газ из хранилищ. У них есть ограничения по отбору. И чем ближе к весне – тем ограничение больше. На сегодняшний день можно поднять 160-170 млн в сутки. Но когда будет минус 20 в конце января-февраля, то можно будет поднять 100 млн и меньше, а нужно будет 150 млн и больше.

Внутренняя добыча часть потребностей закроет. Но общий баланс не сойдется, то есть не будет хватать ресурса.

А ведь у нас еще автономный режим в энергосистеме, в который с нами пойдет и Молдова. У нее одна большая станция в Приднестровье, контролируемая Москвой. И если в изолированном синхронном режиме у них падает ТЭС – мы закрываем их небалансы. Если мы в это время их бросим, ​​рассинхронизируемся, то это будет большая проблема технически и политически.

Потому зима будет очень напряженной.

Читайте также: СЕВЕРНЫЙ ПОТОК-2 И УКРАИНА: КАК ВЫРАСТУТ ЦЕНЫ НА ГАЗ, ЕСЛИ КРЕМЛЬ ДОСТРОИТ ГАЗОПРОВОД

– Что должно  делать государство, чтобы мы поняли – делается что-то правильное?

– Откатать время назад невозможно. О том, что нужно делать, говорили давно и готовились раньше.

В 2019 году перед подписанием нового транзитного контракта с Газпромом хранилища заполняли по-максимуму, хотя газ тоже был дорогой. Сейчас надо бы делать то же, но время уже потеряно.

Поэтому сейчас основная задача возлагается на технарей: все, что связано с логистикой топлива, и добычей угля в Украине. Нужно сработать слаженно – и по выплате зарплат шахтерам, и задолженностям, мотивированию, чтобы они работали на максимум мощности.

Второй ресурс – это импорт. Из России – ситуативно. Если можно завезти – нужно везти. Остается море и через границу – из Польши. Надо контрактовать и везти уголь. И здесь стоимость уже не важна. Нужны профессионалы, умеющие покупать уголь на мировых рынках, и обеспечивать его логистику.

Следующий вопрос – по импорту газа. Следует сконцентрироваться на минимизации потребления газа для работы ТЭС/ТЭЦ. Запускать угольные ТЭС на газ – это жечь ассигнации, как говорится.

Необходимо работать с потребителями газа, населением и промышленностью – призывать к максимальной экономии. Давать какие-то компенсации, делать то, что называется «управление спросом». Но к этому у нас относятся достаточно скептически и Укрэнерго и Минэнерго. А на самом деле это значительный резерв, особенно в пиковом, аварийном режиме. Мобилизация населения по экономии потребления газа и электроэнергии дает огромный эффект. А если это еще и будет подкреплено финансовым стимулом – можно многое сделать. И это скорая организационная мера.

Но с этим нужно работать. Сейчас ситуация такова: «ребята, вы напортачили – теперь решайте». Поэтому надо начинать с самого начала – с признания проблемы. Только на этой неделе начали тихонько говорить, что вот есть проблема. А она уже полгода минимум.

Надо работать с управлением спросом. Потому как не будет добровольного – оно станет принудительным. Графики аварийных отключений, графики ограничения мощности будут применяться, так как диспетчер имеет четкие инструкции.

Здесь есть еще проблема – политическое влияние. И это еще страшнее технических ограничений. Потому что когда политики начинают вмешиваться в технические вопросы – это плохо заканчивается. Если скажут «тащить» систему и ничего не отключать, то она начнет «сыпаться» каскадно. И тогда собрать ее в кучу будет еще проблематичнее, дороже, и с большими техническими последствиями, чем прибегать к ограничениям.

Все эти графики не просто так складываются, они технически продуманы, кого можно ограничить, а кого нет, потому что это ограничение чревато технической или экологической катастрофой. И когда политики говорят – нельзя отключать население, давайте промышленность, это хороший короткий эффект для политиков, но очень плохой – для энергосистемы и экономики.

Если все это не делать и начать уже в ноябре и декабре интенсивно жечь газ, то возникнут проблемы уже с отоплением. И это будет страшнее, чем сейчас ограничивать электроснабжение. Потому что когда будет минус 15 и будет на длительное время прервано газоснабжение – это будет уже вопрос физической выживаемости. И такой опыт у нас у отдельных городов уже есть, к сожалению.

– К слову о теплопоставщиках. Предприятия ТКЭ на днях снова подняли тему, что им не хватает газа по фиксированной цене, предусмотренной государством. Как понять, кто в этой ситуации не прав – то ли действительно Нафтогаз насчитывает тепловикам малые объемы газа, то ли просто тепловики требуют себе побольше «хлеба с маслом»?

– Из того, что я знаю от руководителей отдельных предприятий ТКЭ и ОСМД, выглядит так, что ресурса газа, который был выделен на октябрь, было недостаточно, чтобы обеспечить подачу теплоносителя в соответствии с температурным графиком. И так же на ноябрь.

Почему так? В Нафтогазе также понимают, что газ не резиновый и желающих на него будет много, и поэтому ресурс нужно экономить. Вторая часть вопроса – это финансовые потери Нафтогаза. Потому что газ продается по цене 7,42 за куб при рыночной цене в разы выше. Каждый проданный таким образом куб – это двух-трехкратный ущерб Нафтогазу.

НАК выйдет из отопительного сезона обескровленным. Как и вся энергосистема. До этой весны мы вышли со значительными запасами в хранилищах только за счет того, что было закачано в прошлом году очень много – 28 млрд против 18 млрд нынешних. Это и позволило в этом году закачать мизерные объемы – примерно 3 млрд. Было 15 – вышли с 18. Денег потратили немного. А вот в этом сезоне при тенденциях, о которых мы говорили, можем выйти с историческими минимумами, в районе 6-7 млрд кубометров, это уже конец, дальше некуда.

Что значит 7 млрд – это необходимость закачать 10 в следующий отопительный сезон. Думаю, цена на газ все же упадет, но не ниже доковидного периода, около €300 за тысячу кубов, это $3 млрд, или 100 млрд грн. Это очень большая цифра.

А денег сейчас нет и не будет. Потому что Нафтогаз уже фактически забрал средства на закупку газа у оператора ГТС – 47 млрд в рамках договора, которые должны были выплачиваться постепенно многие годы. Придется рассчитывать на другие источники.

Траты Нафтогаза на этот отопительный сезон в публичном письме Кабмина оценивались на уровне 150 млрд грн. И закачка 100 млрд. Пусть она не вся будет нефтегазовская, но я не знаю, кто может быть этим кем-то. В прошедшем межсезонье это были трейдеры, в частности европейские, которые воспользовались услугами украинских хранилищ и этому помог таможенный склад и низкие цены. Трейдерам было выгодно купить газ, положить в хранилища и заработать. Если цены будут высокими – этого не будет. Поэтому 150 млрд расходов плюс пусть 80 закачки – это 230 млрд грн. А бюджет Украины – около 1,3 трлн. То есть это пятая часть бюджета, это колоссальные деньги.

И просто так их где-нибудь взять невозможно. Можно взять миллиард, выйти с бондами, например. И частично этот метод будет использован под государственные гарантии. Но остается еще большая сумма. Поэтому здесь только вопрос наполнения через механизм уставного фонда от государства. Это фактически деньги налогоплательщиков. Это будет весной и летом, когда валютные поступления невелики, потому что их формируют в основном аграрии и металлурги, и в основном осенью. Это серьезно повлияет на валютный рынок – слишком большой спрос на валюту, что приведет к ее удорожанию.

Читайте также: ХОЛОДНО ИЛИ ДОРОГО: ПОЧЕМУ ТКЭ УГРОЖАЮТ ЗАБАСТОВКАМИ И ПОДОРОЖАЕТ ЛИ ТЕПЛО

– А собственную газодобычу как вы оцениваете? Сможет ли она повлиять на ситуацию?

– Собственная добыча – инерционный долгий процесс. Ожидать, что он прыгнет в космос – наивно.

Предположим, что на фоне высоких цен на газ частники будут вкладываться в бурение и интенсификацию, прирастят, например, 10%. Но это космическая цифра, это невозможно. Но представим, что они нарастят 1 млрд. По сравнению с необходимыми нам 10 это не решает проблем.

Можно интенсифицировать добычу на короткий период, но это риск потерять скважину.

Поэтому я не верю, что история с добычей на этом коротком горизонте может что-нибудь кардинально изменить. Это история длинная и планомерная, на 5-10 лет, если постоянно над этим работать и вкладывать деньги.

– В Нафтогазе вы занимались вопросами энергоэффективности. Многие эксперты говорят, что в Украине нет энергоэффективности. Как у нас с этим дела и поможет ли энергоэффективность в кризис?

– Энергоэффективность бывает разная. Можно достигать ее техническими мероприятиями, а можно – рыночными, организационными, поведенческими. В технической составляющей у нас многое было сделано.

Я не люблю, когда говорят, что у нас экономика в разы затратнее европейского или мирового уровня. Это не так. Они оперируют показателем расхода энергии на единицу ВВП. Но как числитель, так и знаменатель имеют множество составляющих. Что касается знаменателя, то если у нас 50% ВВП в тени, и это только официальная оценка Минэкономики, можно делить все на два.

В числителе– инфраструктура и трансформация энергии, населения и промышленности.

Потребление населения – это в основном газ. Его снизили за последние 6 лет примерно в два раза, то, что идет от ТКЭ и от отопления напрямую газом. И это в основном поведенческие изменения. Газ стал значительно дороже, люди стали экономить. Прямое потребление газа населением упало с 16 млрд кубометров до 8,5. Часть была замещена биотопливом – дровами и т.д. Но основное – уменьшение потребления, понижение температур в помещениях, позже включают отопление осенью, ранее отключают весной. Из технических мероприятий – заменяли котлы.

Также изменилась система субсидирования. Люди реально могут экономить на субсидии и забрать деньги себе, если меньше потребляют. Это как раз работают экономические стимулы.

С электроэнергией есть проблемы. Потребление ее населением постоянно прирастает. Сейчас население в структуре потребления занимает «страшных» 30%. Причина одна и проста – цена.

У нас парадоксальная ситуация – средневзвешенная цена на электроэнергию с коэффициентом 1,5 к газу. То есть если цену газа умножить на полтора – то будет цена электроэнергии в эквиваленте энергии. Это нереально в обычных критериях при нашем энергобалансе. Потому что одно – первоначальный ресурс, второе – переработанный. Электроэнергия должна быть дороже.

И у нас разрыв между ценами на электроэнергию для промышленности и населения колоссальный и нарастающий. Для населения это 1,68 грн за кВт•ч со всеми налогами-распределением и тому подобное. А цена для промышленности только за саму энергию – давно больше 4 грн.

Поэтому для населения нет ценовых сигналов экономить вообще.

Промышленность к энергоэффективности всерьез адаптировалась. Началось это еще в 2006 году после первой газовой войны с Газпромом. Тогда промышленность потребляла газ по $50, затем цена резко и ощутимо повысилась. И все очень быстро начали реализовывать проекты по энергоэффективности. Маслоэкстрационные заводы перешли на биомассу, на свои же отходы. Начали внедрять модернизацию котлов. Металлургические заводы не супер выглядят снаружи, но у них достаточно многое сделано внутри. Это не идеал европейского производства по энергоэффективности, да, оно хуже, где-то процентов на 20. Но это не в разы.

Действительно проблемная сфера у нас – инфраструктура и трансформация энергии. Сети, теплокоммунэнерго, тепловые электростанции – это дыра. Там нет стимулов экономить при такой методике тарифообразования: чем больше затрат, тем больше можно заложить в тариф. Но нельзя сказать, что все ТКЭ плохи, есть и хорошие примеры. В Ивано-Франковске, Хмельницком, например, проводится политика энергоэффективности, делалась и делается техническая модернизация.

Угольные ТЭС – тоже в ужасном состоянии. За время независимости Украины построен один блок, и то он сейчас на неконтролируемой территории – на Старобешевской ТЭЦ. Все остальные проходили только капремонты, модернизацию по повышению мощности и эффективности турбины. Что от него требовать, построенного в 60-70-е годы по технологиям 50-х? КПД низкий, на уровне 30%, удельные расходы топлива огромны. Новый блок, не ультрасовременный, имеет КПД 43-46%. Парогазовые блоки имеют нетто КПД около 60-61%. Здесь можно говорить о «в разы».

Но ресурсы для сокращения потребления колоссальны. Они для населения в технической составляющей – утепление, система рекуперации, новое оборудование.

Но если говорить об экономической целесообразности сокращения потребления – то сегодня это не выгодно делать. Потому что при цене газа 7,96 грн. для населения заниматься утеплением нет смысла: окупаемость проекта имеет 10 и более лет.

Мотивировать к экономии кого-то можно только финансово. Сейчас этого нет. У нас неправильные ценовые сигналы для энергоэффективности.

Читайте также: ПРИНЯТ ЗАКОНОПРОЕКТ ОБ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ: ЧТО ИЗМЕНИТСЯ?

– Как вы оцениваете закон о переходе на энергетические единицы? Готовы ли к этому переходу потребители и что это им даст? Авторы этой инициативы убеждают, что такой переход будет полезен потребителям, они будут платить действительно за ту энергию, которую получают. Соцсетями уже катится волна «опять менять счетчики, нас снова хотят обмануть».

– Это очень дискуссионная тема. Потому что нужно понять, что скрывается за словами «энергетические единицы» в этом законе. Он состоит из нескольких блоков.

Один – о переходе на энергетические единицы. Это расчеты на рынке газа за энергию, а не объемы.

Сразу – счетчики менять никто не будет. Не нужно искать в сети "счетчик газа в килловатах". Такого прибора, как счетчик газа в энергетических единицах,  для бытовых потребителей просто не существует. Применят метод пересчета с помощью формул. Ваш объем потребленного газа будет умножен на энергетический эквивалент кубического метра. На выходе вы получите количество киловатт-часов. А показатели энергии будут браться, как и сегодня, у Оператора газотранспортной системы, который публикует их ежемесячно на своем сайте. И это контролируется всё время. Да, обновились газовые хроматографы, но система существовала десятилетиями.

Для населения преимущества здесь больше информационно-мотивировочные. Человек будет видеть стоимость газа в тех же единицах, что и электроэнергии. Будет легко сравнить. Кстати, потребитель удивится, когда увидит и сравнит, сколько стоит газ. В одном кубическом метре примерно 10 кВт•ч энергии, и она сейчас стоит примерно 80 копеек за кВт•ч.

Будет ли повышаться цена на газ для населения в этом случае? В целом  газ  станет немного дороже. Потому что по факту газ для населения поставляется  несколько более калорийный, чем в стандарте прописано. В стандарте 7600 – 7800, по факту 8100 – 8250. И теперь будут считать по факту, и за эту калорийность придется немного доплатить.

На профессиональном газовом рынке этот переход снизит риски для импортеров. Они покупают газ в энергетических единицах в Европе, затем привозят сюда, конвертируют в кубические метры.

Но есть еще нюанс. Господин народный депутат Андрей Жупанин рассказывал с трибуны Верховной Рады, когда этот законопроект голосовали, что благодаря этому мы избавимся от так называемых «морозных коэффициентов». Нет, к сожалению. Так как сама методика пересчета с кубических метров на энергетические единицы и предполагает применение этого коэффициента, он будет прямо зашит в формуле. Это так называемый коэффициент приведения к стандартным условиям. Только теперь их будет два: коэффициент приведения к стандартным условиям и коэффициент перерасчета на энергетические единицы.

Но в законопроекте этом еще один переход, на другие стандартные условия, в частности, на ноль градусов. У населения счетчики, измеряющие объем газа, не приводят в основном к стандартным условиям объем газа. В стране из 10 млн счетчиков примерно 1 – 1,5 млн со встроенными устройствами приведения. Все остальное нужно делать пересчетом через эти коэффициенты.

Ранее счетчик, по утверждению облгазов, показывал меньший объем, чем по факту потребленного, поэтому они настаивали на применении коэффициентов. И в октябре 2018 года начали их применять и был большой многолетний скандал. После перехода на 0 градусов счетчик будет показывать больше, чем вы фактически потребили. Поэтому потребителю нужно будет очень внимательно относиться к тому, как правильно перечисляют облгазы эти объемы. И очень важна здесь информационно-разъяснительная работа по тому, что за переход состоялся. Потому что пока населению рассказывают, как красиво все.

Читайте также: ПЛАНОВЫЕ НАЧИСЛЕНИЯ ЗА ГАЗ: НАДО ЛИ ПЛАТИТЬ ЗА «ЛИШНИЕ» КУБОМЕТРЫ ГАЗА И КАК НЕ ПОТЕРЯТЬ СУБСИДИЮ

– Отразится ли переход на энергетические единицы на централизованном теплоснабжении тех, кто газ для отопления использует?

– Не думаю, что сильно повлияет. Может сказаться, как и для населения, в том, что одна единица энергии немного подорожает.

Могут возникнуть другие вопросы, зависящие от имплементации закона. Потому что сам закон не раскрывает всего. Он дает нормы, согласно которым Кабмину и НКРЭКУ нужно принять нормативные акты. Их там достаточно много. И они должны быть приняты в разный срок, до 1 мая следующего года и 2023 года.

И там есть такая штука как методика пересчета объемов газа из старых стандартных условий на новые. У населения счетчики не имеют этих устройств пересчета. А у потребителя большего, чем средний, например, у завода, есть. Его счетчик автоматически пересчитает, есть маленький компьютер, который это делает. Раньше он пересчитывал на 20, теперь надо на ноль. В законе написано –  либо прибором, либо методикой. Если методикой – ничего страшного, просто пересчитают. Но если заставят менять эти устройства или даже счетчики, это будут дополнительные затраты для предпринимателей.

Тэги: газ, электроэнергия, уголь, отопительный сезон, цена, ЖКХ

Читайте также

GE будет производить безотходные лопасти ветряных турбин до 2030 года
Nissan построит СЭС, энергии которой хватит на сборку каждого Nissan Leaf, продаваемого в Европе
Украина может получить 200 млн евро на обновление общественного транспорта