Высказывания министра энергетики, как минимум, странные: председатель ГИЯР Григорий Плачков о скандале с Германом Галущенко

9 декабря министр энергетики Украины Герман Галущенко обвинил Государственную инспекцию ядерного регулирования (ГИЯР) в препятствовании деятельности Энергоатома, а также в отказе согласовывать проект закона о размещении ХАЭС-3,4. Также он предложил Кабмину отрицательно оценить деятельность главы Государственной инспекции ядерного регулирования во время проведения ежегодной оценки.

В среде энергетиков это назвали примером беспрецедентного давления на независимого регулятора и напомнили, что именно из-за отсутствия независимого регулирования в СССР произошла катастрофа на ЧАЭС.

Kosatka.Media поговорила с руководителем ГИЯР Григорием Плачковым о давлении со стороны министерства, о «затягивании» с лицензией для ЦХОЯТ, ситуации вокруг Westinghouse и ХАЭС-3, 4, а также о возможном конфликте интересов у его первого заместителя.

- Прокомментируйте, пожалуйста, заявление министра энергетики относительно работы ГИЯР...

- Мы работу своих коллег не комментируем, но поскольку министр оценил нашу работу, мы должны отреагировать.

В Госатомрегулировании работает не только главный государственный инспектор, но и большой коллектив специалистов. Мы должны следить за соблюдением конвенций о ядерной безопасности, обращения с отработанным ядерным топливом, радиоактивными отходами, а также по вопросам физической защиты. Эти конвенции ратифицированы Украиной и для нас они являются законом.

Философия этих конвенций – это разделение функции между органом управления, органом регулирования, а также лицензиатами.

Поэтому для нас было странным, что Минэнерго, как орган управления таким лицензиатом как ГП «НАЭК «Энергоатом», оценивает работу государственного регулятора. Это нарушает все возможные наши законы и международные обязательства. Министр либо плохо проинформирован о состоянии дел, либо он преследует какие-либо другие цели.

Основные претензии к нам (мне неизвестно, где министр получил эту информацию) – что ГИЯР отказалась от сотрудничества с эксплуатирующей организацией (видимо, министр имел в виду Энергоатом) по реализации проекта по строительству новых энергоблоков АР1000 компании Westinghouse. Но на сегодняшний день ни одного технического документа, на основании которого ГИЯР может принимать какое-либо положительное или отрицательное решение, у нас не было.

- А как вы оцениваете ситуацию вокруг ЦХОЯТ?

- Об отказе Госатомрегулирования в выдаче лицензии на ЦХОЯТ (Централизованное хранилище отработанного ядерного топлива - Ред.) я могу сказать, что на этом этапе строительства выдача лицензии не предусматривается.

Мы получили от Энергоатома заявление на выдачу отдельного разрешения на введение ЦХОЯТ в промышленную эксплуатацию. Но поскольку не проведены холодные испытания, и эксплуатирующая организация не готова еще к инспекционному обследованию (оно планируется в январе), и мы имеем замечания к документам, предоставленным Энергоатомом, Госатомрегулирование официально отказало в выдаче отдельного разрешения. А заявления на лицензию даже не было. Поэтому опять – либо министру что-то не то доложили, либо, по моему мнению, он несколько не разбирается в порядке.

Что касается слов о том, что Госатомрегулирование затягивает инициативу по построению новых энергоблоков и затягивает утверждение кадастра площадок под строительство новых энергоблоков, то этот кадастр был разработан еще в 2012 году. С тех пор ситуация изменилась. Некоторые из площадок находятся в Донецкой области. Мы готовы рассмотреть запрос, но когда эта территория будет под контролем нашего государства.

То есть по этому вопросу мы также не отказывали. Мы предоставили свои замечания и направили его на доработку. В соответствии со стандартами МАГАТЭ должна пройти оценка ядерной и радиационной безопасности, сейсмостойкости и многих других вещей. Этого не было сделано.

Еще одно замечание – что мы не передали Энергоатому регулирующие коды, необходимые для проведения расчетов для АЭС. Их нам предоставили наши коллеги – Комиссия ядерного регулирования США. И есть обязательства Госатомрегулирования по некоммерческому использованию этих кодов. Нарушать их мы не будем.

Мы очень долго, с 2015 года, разъясняли Энергоатому, что нужно сделать, чтобы официально эти коды получить. И это не единственный код, которым можно производить теплогидравлические и другие расчеты. И почему это мешает реализовываться программе повышения безопасности АЭС, для нас это также неизвестно, поскольку 81% программы уже сделано. Эта программа принята распоряжением КМУ еще в 2013 году. Поэтому этот упрек от господина министра для Госатомрегулирования непонятен.

- А какие требования не выполнил Энергоатом, из-за чего не были переданы коды?

- В рамках двустороннего сотрудничества с Комиссией ядерного регулирования США Госатомрегулирование принимало и активно участвует в опытных программах с применением расчетных кодов. Среди них мы в 2009 году участвовали в программе применения и поддержки термогидравлических кодов (программа CAMP), в 2014 году участвовали в программе по исследованию тяжелых аварий. Программные продукты передаются Госатомрегулированием на безвозмездной основе при условии соблюдения ряда требований, среди которых, в частности, гарантирование некоммерческого использования кодов.

Начиная с 2015 года Госатомрегулирование получает регулярные запросы от Энергоатома и других коммерческих предприятий, работающих на энергетическом рынке Украины с просьбой предоставить неоспоримость Госатомрегулирования как главного партнера Комиссии ядерного регулирования США относительно присоединения этих предприятий к участию в исследовательских программах. Учитывая организационно правовую форму предприятий, деятельность которых осуществляется с целью получения прибыли, Госатомрегулирование не может гарантировать Комиссии ядерного регулирования США некоммерческие намерения использования расчетных кодов. Поэтому не поддерживает неприсоединение Энергоатома и других предприятий к программам CAMP и CSARP. Следует отметить, что расчетное программное средство, по которому Госатомрегулирование получает регулярные запросы, разработанное Нацлабораторией Sandia (США) по заказу NRC (Nuclear Regulatory Commission) как регуляторный код. То есть его основной целью является поддержка органа регулирования ядерной безопасности при проведении независимой регуляторной экспертизы обоснований безопасности, предоставляемых эксплуатирующей организацией в рамках лицензионного процесса. Указанный подход полностью отвечает требованиям МАГАТЭ. Таков наш ответ.

Что нас еще волнует? Например, сегодня в Энергоатоме не назначен президент компании, есть только исполняющий обязанности. Также не назначен и директор Запорожской АЭС. Не назначен первый вице-президент – технический директор. У нас есть много вопросов, но мы туда не вмешиваемся, потому что это не наша зона ответственности. Почему же Минэнерго, в нарушение всех норм, вмешивается в работу регулирующего органа? Мы можем расценивать это как попытку давления на независимого регулятора.

- То есть, раньше давления не было?

- Такого не было. Для нас было большим вопросом, почему орган управления наших лицензиатов оценивает работу регуляторного органа. Это полное нарушение всех международных конвенций.

- А международное сообщество как-то на это отреагировало?

- Реакции еще не было, но она обязательно будет. Все эту ситуацию изучают, потому что тоже нельзя делать необоснованные заявления – вдруг и мы в чем-то не правы. Хотя мы в своей деятельности ошибиться не вправе совсем. Это как работа саперов: у них ошибка – и все плохо, и у нас – и все плохо.

Госатомрегулирование – это чисто технический регулятор. Мы не вмешиваемся в хозяйственную деятельность наших лицензиатов. Но технику, пожалуйста, оставьте профессионалам и людям, которые  долго работают и знают сермяжную правду этого процесса.

У украинского регулятора есть, один из самых профессиональных в Европе, орган технической поддержки – это Государственный научно-технический центр по ядерной и радиационной безопасности. И без их экспертизы и положительной оценки мы даже близко не будем подходить к документам, которые нам присылают.

- Давайте тогда о «сермяжной правде». Как вы оцениваете то, что происходит сейчас с нашей атомной генерацией – изменение графиков ремонтов энергоблоков, обещания работы на протяжении всего отопительного сезона под полной нагрузкой? Чисто с технической точки зрения.

- С законодательной точки зрения нагрузки, которые несет лицензиат, определяются самим лицензиатом. Единственное, что проектами АЭС запрещено – это маневрирование. Поэтому, если Энергоатом найдет возможность работать 15 энергоблоками и при этом не возникнет аварийных ситуаций, мы будем этому только рады. Потому, что действительно Энергоатом не первый раз несет нагрузку в энергосистеме страны более 55%. Доходило и до 67%.

В целом, мне как специалисту, который достаточно долго проработал и в отрасли, и в органе управления, и самом лицензиате, достаточно сложно комментировать заявления эксплуатирующей организации. Мы анализируем и комментируем только те документы, которые заходят нам либо на пусковое совещание по выходу блока из ППР, либо на продолжение эксплуатации.

На сегодняшний день продолжена эксплуатация 12 атомных энергоблоков, 8 из которых были продлены за последние 4 года. Поэтому, возвращаясь к словам, которые министр сказал на Кабмине, напомню: когда он еще юридическими вопросами занимался, мы здесь уже атомные энергоблоки продолжали.

Тем более, Госатомрегулирование за это время сделало очень многое. Мы дали разрешение на эксплуатацию и выдали лицензию на 100 лет на Сухое хранилище отработанного ядерного топлива (СХОЯТ) №2 для топлива ЧАЭС. Проект был достаточно сложным, длился 21 год.

Также мы выдали лицензию на строящийся достаточно долго объект – объект «Укрытие». Это самая сложная инженерная конструкция в Европе, которая надвигалась. Поэтому сказать о непрофессионализме наших инспекторов, признанных во всем мире, привлекаемых МАГАТЭ и в других миссиях ЕС... Для нас слова министра были, как минимум, очень странными.

- Насколько безопасно доверять строительство сразу двух блоков АЭС компании, имеющей опыт банкротства?

- У них есть кейс в Китае – там четыре атомных энергоблока АР1000. Хотя нужно смотреть, как они строились. По информации, которая есть в прессе, там не все было просто. Есть четыре проекта в США. Два из них остановлены, два продвигаются. Но там тоже сроки, суммы и все остальное.

К их топливу, на котором работают 6 блоков украинских АЭС, и плюс в 2022 году на него будет переведен 3-й энергоблок на Ровенской АЭС, у нас нет никаких вопросов.

Опять же Госатомрегулирование не вмешивается в хозяйственную деятельность компаний в соответствии с законом. Но в целом сложно оценивать проект без технико-экономического обоснования, без экологических вопросов, которые должны быть решены. Меморандумы, которые подписывает Энергоатом, это сугубо дело НАЭК. Если бы нам показали что-нибудь, мы бы прокомментировали, как нужно двигаться.

При этом Энергоатом прекрасно знает, как нужно строить атомные энергоблоки. Три атомных энергоблока были достроены во время независимой Украины – ЗАЭС-6, РАЭС-4, ХАЭС-2. Но манипулировать законодательством, особенно в области ядерной энергетики, в сфере ядерной и радиационной безопасности нельзя. Мы страна, которая пережила Чернобыль. Многие сотрудники – инспекторы Госатомрегулирования являются ликвидаторами той аварии. У нас этот пример стоит перед глазами.

Мы не отрицаем, что нужно строить и развивать новые технологии. Но нужно строить по законам, нормам и правилам, а не придумывать велосипед.

У нас есть много проектов с нашими европейскими партнерами. И такие слова, которые сказал министр энергетики – нашему государству не в плюс. Это достаточно большие имиджевые риски. Наши работу отслеживает Европейское сообщество по атомной энергии Euratom, которое является кредитором Энергоатома, нас отслеживает ЕБРР, и инспекторы МАГАТЭ ежедневно бывают на каких-то объектах, проверяют, нет ли у нас незаявленного ядерного материала.

-Экспертка по ядерной энергетике Ольга Кошарна выложила видео с утверждением, что в вашу организацию ввели человека, у которого может быть прямой конфликт интересов – это касается вашего первого заместителя Олега Корикова. Экспертша написала, что он «во время собеседования на конкурсе на должность первого заместителя председателя ГИЯР выступал как представитель оператора АЭС и рассказывал, как он и его команда будут строить ЦХОЯТ и новые блоки». Прокомментируйте это, пожалуйста.

- Когда его назначали, Кабмин даже не спросил меня – что я думаю о заместителе, с которым мне работать.

Я считаю, что «место сидения определяет образ мышления». Если ты в регуляторе, то ты должен мыслить как регулятор. Если ты в органе управления, то ты должен мыслить как орган управления. Поверьте, мне тоже было достаточно трудно перестроиться из органа управления (Минэнерго) на орган регулирования (ДИЯР). Но регулирование – это другие подходы, другая ответственность.

Он презентовал себя комиссии как представитель эксплуатирующей организации. И мне кажется, он еще не перестроился.  

- А как вы с ним работаете?

В зоне ответственности первого заместителя центральный инспекционный отдел и отдел информационного управления по части цифровизации.

- Наше интервью изначально планировалось как обзорное по итогам года. Давайте поговорим об этом. Что ГИЯР удалось сделать в 2021 году?

-В этом году мы переоценили ЗАЭС-5, постановлением коллегии Госатомрегулирования разрешили ему работать в следующие 10 лет. Провели 16 пусковых совещаний, по результатам которых выданы разрешения на пуски энергоблоков после ремонта. Выдали лицензию на Сухое хранилище, на «Укрытие».

Подошли к вопросу выдачи отдельного разрешения по источнику нейтронов ХФТИ. Все кассеты с ядерным топливом загружены. Сейчас ждем отчетные документы, чтобы мы могли дать отдельное разрешение на опытно-промышленную эксплуатацию этого объекта.

Также мы ввели новый порядок по расследованию нарушений на атомных электростанциях. Это связано со движением нашего государства к европейскому сообществу.

Также через Верховную Раду и Кабмин проходят несколько законопроектов, разработанных Госатомрегулированием. Мы сейчас упрощаем законодательство, чтобы мы могли лицензировать любую новую технологию. Ибо на сегодняшний день все законодательство выписано под энергетические реакторы ВВЭР-440 и ВВЭР-1000.

Закон не запрещает лицензировать другие технологии, но для этого нужно вести достаточно сложную ежедневную работу по изменениям, анализу, оценкам, процедурам лицензирования. Я надеюсь, что мы придем к тому моменту, когда мы изменим законодательство в сфере использования ядерной энергии настолько, что сможем лицензировать любую новую ядерную технологию – будь то АР-1000 или малые модульные реакторы, блоки EDF или южнокорейские. Мы над этим много работаем с коллегами из США. В ГНТЦ ЯРБ подписаны меморандумы с NuScale Power, Holtec International для оценки и анализа нашего внутреннего законодательства – что нам нужно изменить, чтобы мы могли лицензировать новые технологии. Это кропотливый и достаточно сложный процесс.

Также 16 декабря у нас будет коллегия по переоценке безопасности ЗАЭС-6 на следующие 10 лет.

- Над чем будете работать в следующем году?

- Мы надеемся, что выдадим отдельное разрешение на ЦХОЯТ и что Энергоатом предоставит нам все документы. Это тоже непросто. Это три атомных электростанции, это перевозка ядерного топлива по территории Украины.

Вопрос ЦХОЯТ не простой. На нем будет храниться отработанное топливо, и произведенное в РФ, и топливо Westinghouse. Для того чтобы безопасно обращаться с этим топливом, эксплуатирующей организации нужно предпринять много мер, в частности, с кранами кругового действия. На сегодняшний день готов только энергоблок на РАЭС-3, где только российское топливо. Я вижу больше проблем на ЮУАЭС. Там первое топливо Westinghouse было загружено в 2 и 3 энергоблока. В ХАЭС еще другая ситуация. Единственные, кто не страдает – это ЗАЭС, потому что у них есть пристанционное хранилище. Но и за ним нужно следить, потому что там тоже возникают вопросы.

В 2023 году у Энергоатома заканчивается программа по повышению безопасности всех атомных энергоблоков. Нужно думать, что делать дальше. Потому работы хватает. Будем дальше регулировать, нормировать, лицензировать, сертифицировать, работать над законодательством. Ведь наука не стоит на месте, она развивается, и мы должны следить за этим.

 

Тэги: АЭС, НАЭК "Энергоатом", электроэнергия, ТОП-менеджмент, Украина, энергетическая безопасность, энергосистема, Министерство энергетики, Галущенко

Читайте также

Nord Stream 2 зарегистрировал свою немецкую «дочку»
Вакцинированные смогут оплатить коммуналку с помощью єПідтримка
Кабмин поручил Нафтогазу провести аудит цен на газ для населения и ТКЭ